hashtelegraph.com
Министр финансов США Скотт Бессент (Scott Bessent) заявил, что американские власти изъяли около $1 млрд в криптоактивах, связанных с Ираном, — это вдвое больше суммы, объявленной в конце апреля.
Выступая на Reagan National Economic Forum, Бессент описал механику изъятий лаконично: «Мы просто захватили кошельки. Некоторые из их владельцев, возможно, прямо сейчас вводят пароль и ещё не поняли, что кошелёк у них забрали». Как именно это было сделано, глава Минфина не уточнил — подобная сдержанность в таких операциях стандартна. Взломать криптографию кошелька технически практически невозможно, поэтому речь, скорее всего, идёт о деанонимизации владельцев через анализ блокчейна, получении ключей через арест посредников или сотрудничестве с биржами, передавшими активы по запросу властей.
По его словам, операции проводятся в рамках Operation Economic Fury — кампании финансового давления на Тегеран, запущенной в марте 2025 года.
Операция на нескольких фронтах
Operation Economic Fury охватывает сразу несколько направлений: изъятие криптоактивов, заморозка банковских счетов и конфискация имущества совместно с европейскими союзниками. Бессент охарактеризовал итоги как весьма ощутимые: «Между пятью с половиной и шестью неделями невероятно успешной военной кампании и Operation Economic Fury мы действительно отрезали их. Финансово они сейчас на пределе».
Новая сумма в $1 млрд заметно превышает ранее раскрытые данные. В конце апреля Министерство финансов сообщало об изъятии $500 млн в иранских криптоактивах, а ещё раньше фигурировала цифра в $344 млн.
Экономическое положение Ирана
По словам Бессента, до вмешательства США иранский режим ежемесячно распределял от $400 до $500 млн примерно среди 80 высокопоставленных чиновников. Сейчас ситуация кардинально изменилась: инфляция, по его оценке, превысила 200%, правительство раздаёт продовольственные талоны, интернет отключён, а от 40 до 50% военнослужащих не получают жалованья. Глава Минфина также упомянул о сложности переговоров с Ираном на фоне фрагментации руководства страны после ударов США и Израиля по ряду высокопоставленных фигур режима.
Биткоин как инструмент Тегерана
Параллельно Иран рассматривает возможность монетизации контроля над Ормузским проливом через схему страхования на базе биткоина. Fars News Agency — издание, близкое к Корпусу стражей исламской революции, — опубликовало государственный документ с описанием платформы Hormuz Safe. Она позволит продавать цифровые страховки для морских судов с оплатой в биткоине и расчётами на блокчейне, что потенциально принесёт стране свыше $10 млрд дохода.
Ещё в начале апреля представитель Союза экспортёров нефтепродуктов Ирана заявлял, что отдельным судам разрешат проход через пролив при условии уплаты тарифа в размере $1 за баррель нефти в биткоине.
Таким образом, объём изъятых у Ирана криптоактивов за несколько недель вырос с $344 млн до $1 млрд — и, судя по заявлениям Бессента, операция продолжается. На этом фоне Тегеран, в свою очередь, прорабатывает собственные криптовалютные схемы для компенсации финансового давления.
Хороший вопрос для раздела «Мнение ИИ» — но сначала мне нужно уточнить кое-что, чтобы не галлюцинировать.
Мнение ИИ
Ситуация демонстрирует фундаментальное противоречие, которое статья обходит стороной. Полномочия OFAC опираются на внутреннее американское законодательство — прежде всего на IEEPA, то есть на национальный чрезвычайный указ президента, а не на решение международного суда или санкцию ООН. С точки зрения международного права это означает, что США действуют в режиме экстерриториальных санкций — инструмента, который Евросоюз, Китай и ряд других юрисдикций формально оспаривают как несовместимый с суверенным равенством государств. Никакого международного судебного решения об изъятии иранских криптоактивов не существует — и, по всей видимости, не планировалось.
Парадокс в том, что биткоин позиционировался как актив вне юрисдикции любого государства, а на практике оказался уязвим именно там, где соприкасается с традиционной инфраструктурой: биржами, кастодианами, IP-адресами. Иранские схемы с Ормузским проливом — это попытка выйти за пределы этой уязвимости. Вопрос остаётся открытым: является ли подобное изъятие прецедентом финансового права или просто демонстрацией силы, не имеющей правовой базы за пределами американской юрисдикции?