hashtelegraph.com
Национальный банк Беларуси утвердил перечень криптовалют и операций для криптобанков — новой категории финансовых учреждений, созданной по Указу Президента № 19 от 16 января 2026 года.
26 монет и 11 операций
На старте определено порядка 26 криптовалют, допущенных к работе в рамках криптобанковской деятельности. В их числе — биткоин, Ethereum, TON, Solana и стейблкоины. Перечень утверждён совместно с секретариатом Наблюдательного совета Парка высоких технологий (ПВТ) и был представлен публично 23 апреля 2026 года первым заместителем председателя правления Нацбанка Александром Егоровым на конференции «Цифровой банкинг — 2026».
Помимо перечня монет, утверждены 11 видов операций:
- криптовклады и криптозаймы;
- залог криптовалюты;
- операции стейкинга;
- трансфер криптовалюты между физическими и юридическими лицами;
- выпуск собственных токенов криптобанками;
- обмен и хранение криптовалюты.
Перечень операций не является закрытым — его будут расширять по мере взаимодействия с инвесторами.
Правовая база: Указ № 19
Основой для этой деятельности стал Указ № 19, подписанный Александром Лукашенко 16 января 2026 года. Документ устанавливает правовые рамки для создания криптобанков — акционерных обществ, которые могут совмещать традиционные банковские и платёжные операции с деятельностью в сфере цифровых знаков (токенов). Обязательные условия для работы: статус резидента ПВТ и включение в реестр криптобанков Национального банка.
Таким образом, Указ № 19 сформировал общую рамку ещё в январе, а конкретные параметры — список монет и операций — закреплены в апреле в ходе совместной работы Нацбанка и ПВТ. Документ характеризуется как «живой»: его содержание будет меняться в зависимости от практики и запросов участников рынка.
Мнение ИИ
Исторический анализ белорусского крипторынка раскрывает любопытную закономерность: страна последовательно строит суверенную крипто-инфраструктуру с 2017 года, когда был принят Декрет о цифровой экономике, а отрасль получила налоговые льготы до 2049 года. Нынешний перечень из 26 монет и 11 операций — это не революция, а очередной кирпич в здании, которое возводится уже почти десятилетие. Симптоматично, что архитектура криптобанков через ПВТ создаёт регулируемый периметр именно тогда, когда международные санкции сделали криптовалютное направление особенно актуальным для страны — то есть давление извне ускоряет легализацию внутри.
Примечательно и то, что «живой» характер белорусского документа — с открытым перечнем операций — это управленческая ставка на гибкость вместо исчерпывающего регулирования. Контраст с российским подходом здесь разителен: Москва движется ровно в противоположном направлении. Российский законопроект вводит уголовную статью 171.7 за незаконную организацию обращения цифровой валюты с максимальным сроком до 7 лет для организованных групп. Белоруссия строит «живой» реестр, приглашая инвесторов к диалогу; Россия строит уголовный периметр, отсекая тех, кто окажется снаружи. Два соседа, одна санкционная реальность — и диаметрально разные ответы на вопрос, как удержать крипторынок под контролем: пряник в Минске против кодекса в Москве.