hashtelegraph.com
ФБР изъяло более 127 000 биткоинов на сумму свыше $8 млрд в рамках масштабной международной операции против мошеннических группировок — и это крупнейшая подобная конфискация в истории американского правительства.
Операция получила название Blackout. Центральной фигурой расследования стал Чэнь Чжи (Chen Zhi), основатель и председатель камбоджийского холдинга Prince Holding Group. По версии следствия, его структура управляла охраняемыми лагерями, где жертв торговли людьми под угрозой насилия принуждали участвовать в схемах криптовалютного мошенничества и так называемых схемах «свиного убоя» (pig butchering): мошенники сначала выстраивают доверительные отношения с жертвой, затем вынуждают её инвестировать деньги в фиктивные активы. На момент ареста биткоины, изъятые у Чэнь Чжи, по некоторым оценкам, стоили до $15 млрд.
Четыре операции под одним зонтиком
Blackout объединил как минимум четыре отдельных расследования:
- Operation Zephyr Exodus — дело Prince Holding Group в Камбодже, завершившееся арестом Чэнь Чжи и конфискацией биткоинов.
- Operation Sand Dollar — удар по группировкам организованной преступности в ОАЭ: в Дубае задержаны 275 человек, шестеро из которых будут экстрадированы в США. Каждый из девяти разгромленных объектов зарабатывал, по данным ФБР, около $6 млн в год.
- Operation Haochen — расследование в отношении комплекса Tai Chang в мьянманском Кьяукхате, подконтрольном группировке «Демократическая армия Карен» (DKBA). ФБР изъяло $30 млн, связанных с этим объектом.
- Shunda Compound Takedown — совместная операция с тайскими партнёрами, в ходе которой арестованы двое подозреваемых и ликвидирован Telegram-канал, использовавшийся для вербовки принудительных работников.
В октябре 2025 года Министерство финансов США (OFAC) совместно с Великобританией ввело санкции против Prince Group TCO, охватившие 146 целей — включая самого Чэнь Чжи и аффилированные компании. В январе 2026 года камбоджийские власти задержали его и экстрадировали в Китай по запросу Пекина. В американских судах ему предъявлены обвинения в мошенничестве с использованием электронных средств связи и отмывании денег.
Тысячи терминалов и миллиарды в потерях
Масштаб схем поражает. За 2025 год Центр по рассмотрению жалоб на интернет-преступления ФБР (IC3) получил около 72 000 обращений с совокупным ущербом свыше $7,5 млрд только от мошенничества с криптоинвестициями — и в бюро убеждены, что реальные потери значительно выше. По оценкам Института мира США, преступные синдикаты такого рода зарабатывают порядка $64 млрд в год по всему миру.
Для перекрытия каналов связи мошенников ФБР взаимодействовало со Starlink: компания получила геолокационные данные и заблокировала более 7 000 терминалов в Мьянме. Параллельно была запущена превентивная операция Level Up — инициатива по выявлению и уведомлению жертв криптомошенничества. Благодаря ей удалось предупредить 8 935 пострадавших, 77% из которых даже не подозревали, что их обманывают. Совокупный предотвращённый ущерб составил $562 млн.
Мошеннические схемы причинили конкретный ущерб конкретным людям: один американец лишился $3 млн в результате романтической аферы. По данным следствия, ряд дел о вымогательстве, направленного преимущественно против подростков, завершился трагически. В общей сложности в ходе операции Blackout освобождены около 2 000 жертв принудительного труда, арестованы почти 300 человек, а расследования в отношении других структур в Азии, Африке и на Ближнем Востоке продолжаются.
Мнение ИИ
Исторический анализ криптоконфискаций демонстрирует любопытную закономерность: масштаб изъятий растет экспоненциально. После дела Silk Road в 2013 году правительство США конфисковало около 144 000 BTC — цифра, сопоставимая с нынешней операцией Blackout. Однако принципиальное отличие нынешней ситуации состоит не в сумме, а в структуре: впервые мошеннический конвейер оказался индустриализирован до уровня корпорации с HR-отделом, охраной и KPI. Схема «свиного убоя» — это не импровизация одиночек, это растущий рынок, показавший прирост почти в 40% за 2024 год.
Примечательно, что блокировка 7 000 терминалов Starlink создает прецедент: коммерческая спутниковая инфраструктура де-факто становится инструментом правоприменения. Какие договоренности стоят за этим сотрудничеством и как они соотносятся с принципами сетевого нейтралитета — вопрос, который рано или поздно встанет перед регуляторами. Не является ли сегодняшняя победа над одним синдикатом лишь перераспределением мошеннического рынка, а не его уничтожением?