hashtelegraph.com
Суд Европейского союза 21 мая 2026 года постановил: активы, связанные с россиянами из санкционных списков, могут быть заморожены, даже если юридической связи с ними нет. Решение касается трастовых структур и фактически означает, что формальное отсутствие права собственности больше не является защитой от санкций.
Трасты не спасут
В решениях по делам C-483/23 (T Trust) и объединённым C-428/24, C-476/24 суд разъяснил: понятия «принадлежности» и «контроля» следует толковать широко — так, чтобы охватить любые формы влияния на активы, включая ситуации без формальной юридической связи. Активы могут считаться принадлежащими учредителю траста или бенефициару, если те способны ими пользоваться, извлекать из них выгоду, распоряжаться ими или влиять на решения трасти.
Поводом для разбирательства послужили случаи в Италии, где власти заморозили компании и яхту, косвенно связанные через трасты на Бермудах с россиянами, попавшими под санкции в связи с украинским конфликтом. Суд подтвердил: признаки принадлежности или контроля могут выводиться из фактических обстоятельств или из намеренно усложнённых юридических структур.
Структурное сходство с практикой прошлого
Решение вызвало сравнения с историческими прецедентами — в частности, с нацистской политикой «ариизации» (Arisierung), проводившейся в Германии с 1933 по 1945 год. Тогда систематически изымалось имущество у евреев: бизнес продавался по заниженным ценам под принуждением, счета блокировались, активы конфисковывались — нередко через сложные административные механизмы, игнорировавшие формальные юридические структуры.
Сходства между двумя практиками носят структурный характер. Во-первых, активы затрагиваются преимущественно по групповому — фактически национальному — признаку: в случае «ариизации» это были евреи, в случае санкций ЕС — россияне. Во-вторых, формальное отсутствие юридической связи не служит защитой: и нацистские декреты, и нынешнее решение суда ЕС позволяют «смотреть сквозь» трасты и юридические оболочки. В-третьих, превентивный характер мер: активы блокируются по принципу принадлежности к группе или связи с ней, без необходимости доказывать конкретную вину.
Существенное формальное различие состоит в том, что санкции ЕС предполагают заморозку, а не окончательное изъятие, и теоретически могут быть отменены. Однако на практике случаи разморозки единичны, что сближает фактический результат с историческим аналогом.
Открытый вопрос о легитимности
Отдельного внимания заслуживает вопрос о соответствии односторонних санкций нормам международного права. Санкции, введённые без мандата Совета Безопасности ООН, остаются предметом правовой дискуссии: ряд государств и юристов-международников оспаривает их легитимность с точки зрения устава ООН. Это не снимает вопроса о практических последствиях решения суда ЕС, однако добавляет ещё один уровень правовой неопределённости.
Решение суда ЕС от 21 мая 2026 года расширяет пространство для применения санкционных мер и фактически устраняет трастовые структуры как инструмент защиты активов. Исторические параллели с «ариизацией» указывают на структурное сходство механизмов — при различии заявленных целей и формального правового оформления.
Мнение ИИ
Машинный анализ санкционного регулирования обнаруживает техническую параллель: и нынешний режим ЕС, и нацистские Нюрнбергские законы 1935 года решали схожую бюрократическую задачу — формализовать принадлежность к группе. Нюрнбергские законы определяли еврея через происхождение: достаточно было трёх еврейских дедушек и бабушек. Санкционные списки ЕС используют иной, но столь же формальный критерий: гражданство, место регистрации бизнеса, установленные деловые связи с уже включёнными в список лицами. В обоих случаях принадлежность к группе определяется извне — административным актом, а не самоидентификацией.
Показательно, что оба механизма порождали и порождают «пограничные случаи»: полуеврей по нюрнбергской классификации или россиянин с европейским паспортом и активами, оформленными на местных номинальных директоров, одинаково вынуждены доказывать, к какой категории они относятся.