ru
Назад к списку

Виртуальная валюта давно в реальных банках. И банки ее тратят


Олег Колдаев

Банковский бизнес боится всего нового. Очень высока в этой сфере цена риска — деньги вкладчиков. Однако криптовалюта постепенно завоевывает доверие кредитных организаций. В Западной Европе и США бизнесмены уже всерьез присматриваются к крипте, как к ликвидному активу. Многие финансовые структуры используют цифровые эквиваленты стоимости в денежных переводах и взаиморасчетах. "Если бы не отсутствие нормативной базы, то и наши банки, возможно, сделали бы биткоины содержимым инвестиционных портфелей", - рассказал в интервью Bitnewstoday.ru заместитель председателя Подкомитета ТПП России по платежным инструментам и информационной безопасности Тимур Аитов

Хочу начать с главного: может ли криптовалюта быть банковским активом?

Безусловно, да. И может даже, в какой-то степени, заменять и дополнять фиатные деньги. Но только в том случае, если она будет эмитирована уполномоченной организацией. К сожалению, пока отсутствует соответствующая нормативная база. Но если законодательство вдруг появится, то почему нет?

Вероятно, потому что уже есть расхожее мнение: что криптовалюты опасны?

Говоря об опасности криптовалюты, многие находятся в плену мифов. Например, анонимность. Цифровые платежные инструменты не более анонимны, чем бумажные деньги. Наличность обладает, пожалуй, самой высокой степенью анонимности. Токены все-таки позволяют отслеживать их перемещение от одного владельца к другому. Я напомню: когда недавно в Японии произошло крупное ограбление криптобиржи, то всем владельцам биткоинов пришли сообщения, что эта «монета» украдена. И у покупателя была возможность либо вернуть ее законному владельцу, либо жить с мыслью, что он пользуется ворованными деньгами. Отследить передвижение криптовалюты гораздо проще, чем ход бумажных денег.

Есть еще один пример - целая страна, Венесуэла. Президент Мадуро запустил проект национальной криптовалюты El Petro, задекларировав при этом, что «монета» будет обеспечена настоящими и будущими поставками нефти на мировой рынок. Наполнение этой монеты, кстати, мирно сосуществующей вместе с национальной денежной единицей, сразу стало привлекательным для инвесторов. По факту , Мадуро провел первый национальный ICO. И этот проект уже принес порядка $4млрд. Никакой анонимности нет, все инвесторы идентифицированы. Каждый человек или организация, вложившая деньги в криптовалюту, сможет беспрепятственно конвертировать ее в фиатные деньги.

Так что, примеры, когда криптовалюта становится официальным финансовым инструментом, уже существуют.

Президент Венесуэлы Николас Мадуро в четверг заявил, что национальная валюта боливар будет “привязана” к криптовалюте (El Petro), выпущенной в феврале 2018 года. Весной стартовали продажи жилья за El Petro. Центральный Банк Венесуэлы активно скупает у граждан и организаций за криптовалюту золото.

С Венесуэлой все понятно. Но если говорить о классических криптовалютах, то какие параметры будут учитываться при определении стоимости этого актива?

Сегодня мы видим, что стоимость биткоина изменяется по итогам торгов на различных криптобиржах. С этим, кстати, связана большая волатильность этой валюты. Его стоимость транслируется напрямую с биржи на курс в блокчейне. Но, вместе с тем, за любыми цифровым эквивалентом можно «поставить» стоимость, связанную с другими материальными активами.

Некоторые иностранные банки уже используют криптоинструменты в своей деятельности. Например, Citicoin - "детищ"е Citi-bank, активно используется при работе с фиатными деньгами, их движением между филиалами. За каждой единицей Citicoin закрепляется в цифровом виде стоимость, связанная с перемещаемой суммой в долларах.

А в России кредитные учреждения владеют криптовалютой? Есть прецеденты?

Российские банки - одни из самых инновационных в мире. Входят по этому параметру в топ-5 европейских банков, по версии консалтингового агентства Deloitte. Но при этом, они еще и законопослушные: ждут появления соответствующей нормативной базы. Единый пакет законов, регулирующий крипторынок, должны рассмотреть до 30 июля. Но если законодатели не успеют, поскольку содержание проектов радикально поменялось от первого чтения ко второму, то ждем осеннюю сессию.


Назад к списку