Белорусская модель: всё через ПВТ
В Беларуси регулирование сосредоточено в Парке высоких технологий. Только его резиденты вправе выступать операторами криптоплатформ, обменников и криптобанков. Указ Президента № 19 от 16 января 2026 года легализовал деятельность криптобанков — тоже в рамках ПВТ и под контролем Нацбанка. 23 апреля 2026 года первый заместитель председателя правления Нацбанка Александр Егоров объявил перечень из 26 разрешённых криптовалют, включая биткоин, Ethereum, TON, Solana и стейблкоины. P2P-операции вне резидентов ПВТ, включая вывод в белорусские рубли, считаются нелегальными.
Кошелёк приравняли к банковскому счёту
Наиболее показательный тезис Горелкина касается иностранных криптосервисов — и здесь важно понимать, что именно закон относит к «иностранным кошелькам». Речь идёт об адресах и кошельках в блокчейне, которые находятся в системах, не администрируемых российскими лицензированными посредниками или цифровыми депозитариями. Проще говоря, под это определение подпадает практически всё, чем пользуется рядовой владелец криптовалюты: MetaMask, Trust Wallet, а также аппаратные кошельки — Ledger и Trezor. Все они работают вне российского лицензируемого контура, а значит, попадают под новые требования.
Сопутствующий законопроект № 1194929-8, принятый в первом чтении одновременно с основным, устанавливает конкретные обязательства. С 1 июля 2026 года валютные резиденты РФ — как физлица, так и компании — обязаны уведомлять ФНС об открытии или закрытии таких кошельков в течение одного месяца. Помимо этого вводится отчётность об операциях по ним — порядок её представления утвердит Правительство по согласованию с Центробанком. Режим полностью повторяет логику зарубежных банковских счетов: уведомление плюс отчётность о движении средств.
При этом пользоваться Ledger и MetaMask по-прежнему можно — запрета нет. Но факт владения и все операции по таким кошелькам теперь должны быть прозрачны для ФНС. Исключение составляют лишь кошельки, открытые через российских лицензированных посредников, — по ним отдельное уведомление не требуется.
Горелкин точно описывает направление, в котором движется регулирование по обе стороны границы: централизация, лицензирование и прозрачность операций становятся общим знаменателем для обеих стран. Если личный криптокошелёк уже приравнен к зарубежному банковскому счёту, то не потребуется ли в скором времени предъявление загранпаспорта для посещения иностранного сайта?
Мнение ИИ
Исторический контекст подсказывает: Россия идёт путём, который США прошли ещё в 2014 году, когда IRS признала биткоин имуществом и обязала налогоплательщиков декларировать операции с ним. Но американская модель строилась на самодекларировании, тогда как российская сразу встраивает принудительных налоговых агентов — брокеров и депозитариев — в саму архитектуру рынка. Показательно, что новые поправки запрещают перенос убытков на будущие периоды — норма, которой нет даже в традиционном фондовом рынке РФ для физлиц, что ставит криптоинвестора в заведомо худшее положение по сравнению с держателем обычных акций.
Технический вопрос, которому Горелкин не уделяет внимания: у блокчейн-протоколов нет юрисдикции. MetaMask — это просто интерфейс к открытому коду, его невозможно «закрыть» административным решением для российского пользователя так же, как закрывают банковский счёт. Государство может контролировать вход и выход в фиатную систему, но не сам блокчейн. Это порождает главный вопрос регулирования: как принудить к уведомлению тех, кто никогда не касается лицензированной инфраструктуры?
hashtelegraph.com
